Сидели мы в пятницу в пабе в компании Пашкиных коллег. Небольшой зал, увешанный по случаю приближающегося Хэллоуина флажками с привидениями и пенопластовыми черепочками, по всей очевидности, будет забит до отказа, учитывая количество забронированных столиков. Вечер только начался, пинту-харпа*5, ждем опаздывающих. По традиции втихушку переворачиваем Мишкины сигареты в пачке, чтобы он взял их фильтром наружу, сыпятся первые мужские шутки, не стесня себя нашим с Кариной присутствием, ибо мы давно сошли за своих. 
И вдруг кто-то из сидящих рядом делает большие глаза, глядя в зал. Смотрю – о божи божи мои козерожи мои – к одному из забронированных рядом с нами столиков, снимая на ходу шапочку, идет дородный поп, в рясе и с бородой, как полагается, с парой “сочувствующих”. “Ммм, видимо, ничто мирское им не чуждо…” “Может они чаю зашли попить”, – делаю я в голове последние мысленные попытки оправдания. Ан нет, пинта за вечер была выпита явно не одна…
Но! Насколько мы были шокированны, настолько же нас тут же разобрал смех! Ибо с нами сидел никто иной, как один из проджект-менеджеров, прозванный Jesus, он же Иисус, за сильное внешнее сходство с библейским персонажем. То есть, действительно, ооочень похож.
- “Антон, давай ты будешь изредка бросать укоризненные взгляды на тот столик?”
- “Антон, давай мы у официантов попросим белую простыню, тебя в нее завернем, и ты к ним подсядешь?”
“Святая троица” и Антон были у нас предметами шуток на протяжении всего вечера. Пожалуй, стоило воплотить в жизнь хотя бы одну.
